Марсилио Фичино

Художники и Скульпторы

Поэты и Философы

Преданные Любви

Марсилио Диотифечи, известный как Марсилио Фичино

(1433, Фильчине Вальдарно – 1499, Кареджи)

Биография

Согласно преданию, распространённому школой врача и алхимика Парацельса (Paracelsus), флорентиец Марсилио Фичино ( Marsilio Ficino) умер в возрасте 108 лет; секрет его долгожительства крылся в чудесном первобытном оккультном знании. И хотя на самом деле ничего такого не было, и умер Фичино в своей милой Флоренции в 66 лет, его смерть связана с не менее таинственной легендой. Один из старых биографов Марсилио, без сомнения, вдохновлённый эпизодом, который имелся как у Плиния (Pliny), так и у Сенеки ( Seneca), развлекался рассказами о том, что в день своей смерти, 1 октября 1499 года,  Фичино отправил своему ближайшему другу Мерчати ( Mercati) предвещающее послание в виде призрачного всадника на белом коне, который прокричал ему: «Всё это правда!»,  - что следовало понимать как реальность бессмертия и существования потустороннего мира.

Заметьте, как немного нужно, чтобы растревожить атмосферу, доктрину, да и всю эпоху – Флоренцию эпохи Медичи, где «Диалоги» Платона (Plato) и Гермеса Трисмегиста (Hermes Trismegist), «Трактаты» Плотина (Plotinus)  и «Комментарии» Прокла (Proclus), переведённые и опубликованные Фичино между 1463 и 1497 годом, были предметом настолько серьёзных споров между гуманистами, как будто они были настоящими открытиями. На ум приходят некоторые имена: Леон Батиста Альберти (Leon Battista Alberti), Кристофоро Ландино (Cristoforo Landino), Пико делла Мирандола (Pico della Mirandola), Анджело Полициано ( Angelo Poliziano), Эрмолао Барбаро (Ermolao Barbaro), Микеле Марулло (Michele Marullo), Альдот Манутио (Aldo Manutio); все они, так или иначе, ассоциируются с итальянским возрождением греческой мысли под чутким руководством Марсилио.

Сын врача из долины Арно (Arno Valley) – великолепной долины, простирающейся от Флоренции до Ареццо – Фичино очень рано начал изучать Галена (Galen), Гиппократа (Hippocrates), Аристотеля (Aristotle), Аверроэса (Averroes) и Авиценну (Avicenna). Он, по его собственным словам, приведённым в предисловии к «De Vita» и в комментариях к сочинениям Плотина, был ещё совсем юн, когда нашёл второго отца «по образу Платона» в лице Козимо Медичи (Cosimo de’ Medici) – банкира, литератора и основателя династии.

Движимый каким-то сверхъестественным вдохновением, Козимо во время знаменитого флорентийского совета 1439 года стремился к тому, чтобы в Тоскане появилась своя Афинская академия. В это время византийские мудрецы Плетон (Pletho) и Виссарион (Bessarion), художники и архитекторы  Донателло (Donatello) и Брунеллески (Brunelleschi), интеллектуалы Траверсари (Traversari) и Бруни (Bruni) проводили свои встречи на площадях и в аркадах Флоренции, и, прежде всего, в церквях, где во время ученых занятий достаточно было поднять взор к своду, чтобы увидеть там таинственных ангелов, навевающих яркие образы из «Рая» Данте. Для Козимо превращение Флоренции в столицу греко-латинского духа было не просто мечтой – это был религиозно-политический план, в равной степени касающийся распределения власти и обеспечения непрерывности и стабильности городских законов. Первые слова песни Орфея (Orpheus) повелителю Флоренции позволяют нам, отвлекшись от всех легенд, понять, что именно новой гармонией, присутствующей как в городах земных, так и на небесах, нужно руководствоваться, управляя людьми.

После смерти своего отчима, Фичино обратился за поддержкой к Пьеро Медичи и Лоренцо Великолепному. Плодовитый автор и переводчик, наделённый настолько необычным классическим образом мышления, что даже сегодня его переводы иногда используются в научных исследованиях, Марсилио Фичино издал на латыни – иными словами, вернул на Запад – Платона, Плотина, Порфирия (Porphyry), Ямблихуса (Iamblichus), Синезия (Synesius), Прокла (Proclus), Присциана Лидийского (Priscianus of Lydia) и Гермеса Трисмегиста (Hermes Trismegist). Ему удалось придать учению гуманистов совершенно новый голос и образ мышления, в таких работах, как «Платоническая теология бессмертия душ» (1482), и произведениях, пропитанных ересью и оккультными науками, таких, как его «Три книги о жизни» (De vita libri tres) (1489).

В своей «Академиа ди Кареджи», названной в честь области, в которой находилось небольшое поместье, которое пожаловали ему Медичи (на деле эта академия была всего лишь свободным и независимым кружком флорентийских, итальянских, а позже и европейских слушателей, авторов и верных «платоников») Марсилио поддерживал - ни больше, ни меньше - священное пламя, зажженное Платоном, пламя интеллектуального культа вне норм, университетов и догм. Чтобы понять, как волна безрассудной «фичинианской» страсти появилась и захлестнула всех образованных людей Европы, достаточно прочитать восторженные письма Пико делла Мирандола, привлеченного во Флоренцию в 1485 году, как и многие после него, тягой к исключительной мудрости и надеждой на получение доступа к истинному знанию Платона, к источнику классической мудрости и филологической прозорливости, который предлагал родной город Фичино всем, будь то венгры (Панноний (Pannonius)), германцы (Рейхлин (Reuchlin)) или англичане (Колет (Colet)).

Один из величайших гуманистов, Жак Лефевр д’Этапль (Jacques Lefevre d'Etaples)- переводчик Библии, французский издатель «Пимандра» (Pimandre) (в переводе Марсилио) и Николаса де Куса (Nicolas de Cuse), друг и ровесник Эразма (Erasmus) и Бюде (Bude), вспоминая флорентийского философа, смог сказать лишь одно: «pater meus», «мой отец».

Этот неоплатонический отец европейской классической науки был также блестящим писателем, пристальным и меланхоличным мыслителем, и как добрый сын Сатурна, он оставил двойное потомство своего глубокого знания, как среди магов так и среди поэтов; среди его духовных потомков были и Корнелий Агриппа и Ронсар. Но для Фичино не существовало ни De occulta philosophia, ни Ode to the Demons.

Вероятно, без него не было бы также ни Рабле (Rabelais), ни Понтю деТиара (Pontus de Tyard) . Андре-Жан Фестюжьер (Andre-Jean Festugiere) и другие после него, такие как Андре Шастель (Andre Chastel), продемонстрировали, как сильно французская литература и живопись обязаны великому флорентийцу. Заметим также, что Жерар де Нерваль (Gerard de Nerval) в «Иллюминатах» (Illumines) так же, как и Бодлер (Baudelaire) в «Искусственном раю» (Artificial Paradises), безусловно, обнаруживают знакомство с «Тремя Книгами Жизни», изданными тогда в составе«Пира» (Banquet) Фичино, между прочим, тем же Лефевром д’Этаплем (Lefevre d'Etaples), а Аполлинер (Apollinaire) знал «Пимандра» в варианте Фичино.

Редкий философ обладает гением, способным вдохновить такое множество учёных, художников и мистиков, как Фичино – и он был единственным на протяжении многих веков. И эта форма флорентийской вечности, длившейся даже дольше установленных Парацельсом (Paracelsus) восьми столетий, принадлежит к таинственным циклам мудрости и позволяет нам всем увидеть те времена, когда Европа была цивилизацией в большей степени разума, нежели материи.

Ныне Фичино, философ Солнца и Эроса, Сатурна и вдохновляющей Фурии, лекарь душ и священник-астролог, остаётся также прочным примером тщательного взвешивания и принятия верных философских решений: будучи «реставратором древностей», он предвосхищает филологию, подводящую фундамент под истинное знание и открывающую дорогу для будущих систем; будучи «толкователем Платона», он начинает движение идей, которые с одной стороны пройдут через Декарта (Descartes), а с другой – через Хемстерхейса (Hemsterhuis), и провозгласят новый способ мышления на тему божественного, выраженного в современном, смертном субъекте, балансирующем между светом и тьмой.

Когда примерно в 1497 году, крайне обеспокоенный за свою любимую Флоренцию, Платона и самого себя, Фичино почувствовал, что победа Савонаролы (Savonarola) над Медичи несёт угрозу, он вверил одну из своих последних «платонических» книг венецианскому печатнику Мануцию (Manutius). В ней он оставил нам нетленное послание тревоги и надежды. Не дожив лишь года до наступления Чинквеченто, он навеки останется великим перевозчиком душ через реку нового времени.

СТЕФАН ТУССАН (STEPHANE TOUSSAINT), ЦИВР – Центр Изучения Высокого Ренессанса