Преданные Любви

Художники и Скульпторы

Поэты и Философы

Происхождение

Орден "Верных любви" (Fedeli d’Amore) – это тайное общество литераторов под руководством Гвидо Кавальканти, к которому принадлежал Данте. Оно возникло на пересечении двух культур: первая из них, провансальская (Provencal), представлена чередой трубадуров и труверов, эта традиция завершёна и отполирована Кавальканти и Данте; другая же – суфическая культура с лёгким оттенком мистицизма.
Суфическая поэзия проникла на Запад во время крестовых походов; её эхо донесли до Европы  рыцари-храмовники. Не смотря на длительную историческую вражду, на Запад незаметно проникли слова Ибн Араби (Ibn’ Arabi), мысли Авероэса (Averroes) и рассказы Ашиков (’ashiq). Более поздним суфистам, "Федели Д’Аморе" могло бы показаться неожиданной флорентийской вариацией на тему Шадхилии (Shadhiliyya), также предлагавшей возвышенный жизненный путь (сочетающий любовь и поэзию) и схожий символизм (вращаясь, например, вокруг таинственного числа "девять").

Начало

"Федели Д’Аморе" появилось до того, как в него вступили первые члены: это был вопрос любовных переживаний как таковых, воспринимаемых в то время исключительно как нечто мистическое, возможно, незаметно отходя от переживаний христианских. Как красноречиво выразился Борхес, "Любовь – это религия, чей бог ошибается". Влюблённость (по возможности, в красивую девушку, "девицу") была ключом к открытию загадочной двери, ведущей к сердцу. От трубадуров и до "Битлз", любовь всегда принималась за особый диалект; ведь простые слова, сказанные на родном языке, становятся незнакомыми, стоит только речи зайти о любви. Другой мир внутри мира этого, по аналогии с двухсторонним зеркалом; любовь – ключ к этому путешествию, любовь делает возможным изменение времени, разветвляющегося в обе стороны, и материализацию Вечности внутри тела. Вторым шагом стал отказ от дерзких попыток завоевания ради сохранения эротического напряжения без последующего его удовлетворения (сроди в этом отношении мазохистскому наслаждению даосских практик). Третья стадия началась с освоения поэзии и приобретения лингвистической практики, в точности копировавшей любовные переживания: страстный стиль, подготавливающий к познанию смысла жизни.

Нетрудно понять, что половина подростков (как юношей, так и девушек) в истории человечества обладала качествами, необходимыми для того, чтобы стать "Верными любви"; здесь, в отличие от христианского рая  (который посетит Данте), может быть много избранных. Однако, когда дело доходит до поэзии, выясняется, что большинство из них не дотягивает до нужного уровня, и они отсеиваются. Для поэзии, которую практиковали Данте Алигьери, Чино да Пистойя (Cino da Pistoia), Лапо Джанни (Lapo Gianni), Джанни Альфани (Gianni Alfani), Дино Фрескобальди (Dino Frescobaldi) и Гвидо Кавальканти (Guido Cavalcanti), требовалось интеллектуальное напряжение, строгость теории, которая идёт рука об руку с изобретением стиля, внутри которого идёт поток ваших мыслей. Эти поиски направлены на формальное совершенство, где звуки и смысл достигают предела; это таинственный, волшебный круг, где  мелопея, фанопея и логопея нежно шепча достигают своей кульминации.

Из вчерашнего дня в сегодняшний

TОфициально считается, что первоначальная организация "Федели Д’Аморе" исчезла на Западе в конце Средних веков. Некоторые её члены решили эмигрировать в страны Среднего востока, Сирию или Египет; прочие же предпочли уйти в глухое подполье. Существуют и другие доказательства того, что организация всего лишь стала тайной, и, не смотря ни на что, веками существовала в глубинах Запада вплоть до сегодняшнего дня. На сколько известно, организации в её первозданном виде сейчас не существует, так как предполагается, что со времён средневековья наблюдались лишь единичные проявления и персональные опыты. Так что же сегодня значит принадлежность к "Верным любви"? Для того, чтобы им стать, так ли необходимо принадлежать к некой организации, схожей с предыдущей по уставу, иерархии, обрядам посвящения и тайному языку? Говоря о розенкрейцерах (Rosicrucians), Рене Геньон (Rene Guenon) предостерегает нас от подобной ошибки: "Сказать по правде, звание "Розенкрейцер" означает должный уровень посвящения, содержание которого совершенно не обязательно ассоциируется с фактом принадлежности к какой-то определённой организации". То же самое сегодня можно с успехом применить и к "Верным любви".

Когда мы сегодня говорим о "Верных любви", то, разумеется, имеем в виду не только перебравшуюся на восток организацию, некоторые из западных членов которой хорошо известны (Данте, Кавальканти, Петрарка); мы также видим направление и путь духовного роста, которые со времён ухода общества в подполье, некоторые (Рафаэль, Пико делла Мирандолла, Джордано Бруно) использовали в столь же таинственной атмосфере, что и в те годы, когда об ордене говорили открыто. В сущности, "Федели Д’Аморе" отличает секретность, которая объясняет, почему её члены оставили так мало следов, кроме, конечно, работы Данте – такой длинной, что невозможно измерить всех её тайн. Поэтому Рене Геньон  указывает, что наше время, темное и склонное к эзотерическим знаниям в чистом виде, может позволить нам лучше понимать Данте.

Восток и Запад

Как уже было сказано, был период, когда орден "Федели Д’Аморе" существовал как ранняя организация во времена Крестовых походов. И если предположить вместе с Рене Геньоном, что в это время осуществлялся "активный интеллектуальный обмен между Востоком и Западом ",  то на основании этого можно сделать вывод, что "Верные любви" были вовлечены в активное взаимоотношение с восточными коллегами. Но подобные обмены на несколько веков были прерваны вследствие "деградации" Запада в плане эзотерики.  В XX веке, однако, появилась возможность опубликовать на Западе тексты восточных авторов, доселе там неизвестных. Их существование помогает нам лучше узнать "Верных любви", которые в основе своей в равной степени принадлежат и Востоку, и Западу. Значит ли это, что в орден "Федели Д’Аморе" можно вступить?  Думать так – значит не понимать самой природы посвящения, которое является переходом; и все-таки Рене Геньон в заключении своего "Короля мира" указывал на то, что "в обстоятельствах, сопутствующих нашей нынешней жизни, события разворачиваются с такой скоростью, что для многих вещей, предназначение которых до сих пор неясно,  может немедленно найтись – и даже быстрее, чем кто-либо себе может представить – множество неожиданных, если не сказать совершенно непредсказуемых,  применений".

Таким образом, история верности любви на Западе не прекращается с исчезновением ордена "Федели Д’Аморе", или даже с его уходом в подполье. В данном случае под "Западом" следует понимать то же, что понимает Рене Геньон в "Востоке и Западе"; например, географическому пространству христианских традиций  "Восток" противопоставляет семитские, мусульманские и иудаистские традиции. Кроме того, это объясняет, почему Генри Корбен (Henry Corbin) пошёл вслед за Ибн Араби, теософами и персидскими поэтами, такими как Рузбехан Бакли (Ruzbehan Baqli), Хафиз(Hafez) и Фахр Эраки (Fakhr ’Eraqi). Однако традиция "Федели Д’Аморе" - это ещё и западная традиция, в том плане, что она касалась трёх монотеистических религий в их эзотерических ипостасях: мусульманства, христианства, а также Каббалы, представляющей еврейскую традицию. Юлиус Эвола (Julius Evola) и Рене Геньон утверждали, что аналоги есть даже на дальнем востоке, особенно в Индии.

Как бы то ни было, история "Верных любви" на Западе простиралась далеко за пределы периода, установленного Рене Геньоном, который продолжал упоминать Боккаччо и Петрарку после Данте и "Федели Д’Аморе". Вот почему мы должны поговорить о недостающих звеньях, благодаря которым эта история продолжается до наших дней. Не важно, что теперь они называют себя "Фуа э Амур" (Foi et Amour) ("Верность и любовь"), ссылаясь на антологию философских отрывков немецкого поэта Новалиса (Novalis); во многом они находятся на том же духовном уровне, что и "Федели Д’Аморе". Достаточно сказать о двоих членах, поэте и художнике, Новалисе и Рафаэле: "Германский поэт-романтик и итальянский художник имеют одинаковые духовные корни – корни художников-визионистов, которые были посвящены в верность любви удачным появлением в их жизни некого прекрасного лика – лика человека, такого, как Софи (Sophie), которую Новалис считал глазами своей души, или божественного образа девы Марии, которая явилась Рафаэлю однажды ночью".

Кроме того, существует доказательство их его принадлежности к эпохе "Федели Д’Аморе". Например, Вакенродер приводит такую цитату из письма итальянского художника графу Кастильоне (Castiglione): "Будучи человеком, видевшим так мало прекрасных женских форм, разумом своим я крепко привязан к некому лику, родившемуся в моей душе"; затем он приводит несколько страниц из Браманте о видении лика девы Марии, которая как-то ночью явилась Рафаэлю. Конечно, было бы лучше процитировать текст целиком, однако мы ограничимся этим: "самое замечательное – это то, что лик сей был тем самым, что  искал он так долго, хоть у него и не было ничего, кроме тусклого смутного предчувствия"; а также упомянём это: "этот образ навеки остался высеченным в его сердце и чувствах, и потому ему удалось повторить черты богородицы, словно она парила перед его душой; к тому же, он всегда испытывал некое почтение даже к ликам, изображенным на его картинах". Если и были какие-то сомнения относительно присутствия девы Марии в начале посвящения  "Федели Д’Аморе", то Рене Геньон напоминает нам, что в посвящении существует множество символов богородицы, применение которых "полностью объясняется связью между девой Марией, Мудростью и Шекинах (Shekinah)". Что касается Новалиса, то несколько отрывков диалога Генриха и Матильды из его единственного (незавершённого) романа, "Генрих фон Офтердинген" (Henri d'Ofterdingen) (1801) помогут нам понять, почему его считают ярчайшим представителем западной традиции верности любви: "Ты святая, ты возносишь мои желания к богу; в тебе он является мне, в тебе он показывает мне всю полноту своей любви. Что такое религия, если не беспредельное согласие, не вечное единение любящих сердец? Где сошлись двое, там он среди них. Я буду вечно дышать тобой; грудь моя никогда не перестанет вдыхать тебя. Ты божественное величие, вечная жизнь в прекрасной оболочке. Если бы ты могла видеть, какой ты мне кажешься, какой дивный образ проникает сквозь тебя и светит мне отовсюду, ты бы не боялась старости. Твой земной образ лишь тень того очарования. Земные силы стремятся сохранить его, но природа еще не совершенна. Тот образ - вечный прообраз, частица неведомого святого мира".

Исходя из этих докозательств, можно утверждать, что духовная история "Федели Д’Аморе" на Западе не прерывалась, хотя в данном случае об ордене уже говорить не приходится; к тому же – существовал ли вообще орден в таком виде? Не был ли он подготовительной организацией в том смысле, который подразумевал Рене Геньон? С уверенностью можно сказать, что организация, хоть и незаметно, но всё же функционирует и по сей день. И только это на самом деле важно. Существование ее на Западе  - явное свидетельство того, что ныне "Верные любви" принадлежат к "духовной элите трех ветвей Аврамовой традиции", "корни которой лежат в той же земле, а взгляды направлены на те же горизонты".

Итак, остаётся последний вопрос: "Собранные в этой общине поклонения и судьбы, "Верные любви", на Западе и в Иране, помогают нам лучше увидеть направление пути, по которому идут все эти мистики, поэты и философы. Так спросим же себя, имеет ли сегодня путешествие по этому пути такое же значение, как в прошлом?". Генри Корбен замечает, что "нельзя найти ни общего ответа, ни теории для ответа на подобный вопрос". Тем не менее, существует ответ, который даёт сам факт нынешнего существования "Верности любви" на Западе под влиянием традиции, которая жила все эти годы и по сей день остаётся фундаментальной традицией Востока и Запада.