Данте Алигьери

Художники и Скульпторы

Поэты и Философы

Преданные Любви

Данте Алигьери

(1265, Флоренция - 1321, Равенна)

Его жизнь

Сын Алагьеро дельи Алагьери (Alaghiero degli Alaghieri) (форма "Алигьери", предложенная Боккаччо (Boccaccio), без сомнения, неверна) и Беллы (дочери Дуранте дельи Абати (Durante degli Abati), Данте, по своему состоянию, принадлежал к мелкой аристократии Флоренции, хотя его семья, издревле принадлежащая к партии гвельфов, по линии его прапрадеда Каччагвиды (Cacciaguida) несомненно происходила из прославленного семейства Элизеи (Elisei), происхождение которого легенды относят ко времени римлян, мифических основателей Флоренции.
По большому счету, о детстве Данте и его раннем образовании ничего не известно. По-видимому, он обучался музыке и живописи, а вот искусству стихосложения, по ео собственному утверждению, он обучился сам. Возможно, некоторое время он провел в знаменитом Болонском университете в 1287 году. В XV песне "Ада" он с благодарностью вспоминает своего первого учителя, Брунетто Латини (Brunetto Latini), автора энциклопедии знаний "Сокровище" (Treasure); но, гораздо больше чем образование, повлияли на его формирование опыты любви и дружбы. Дружба с Гвидо Кавальканти (Guido Cavalcanti), которому он посвятил "Новую жизнь" Vita nuova, а также с Лапо Джанни (Lapo Gianni) и основными флорентийскими поэтами-ровесниками из круга поэтического авангарда “dolce stil nuovo” , который они создали вместе, а чуть позже – с Чино де Пистойа (Cino da Pistoia). Его любовью была Беатриче, исторический факт существования которой, и вовсе не в качестве аллегории или метафоры, доказан свидетельствами современников. Женщина, которую Данте прославил в произведениях  от "Новой жизни" до "Божественной комедии" под именем Беатриче, была дочерью Фолько Портинари (Folco Portinari) и женой Симона деи Барди (Simone dei Bardi) (принципы рыцарской любви, исповедуемые Данте в кругу "Верных любви", подразумевали, что любовные узы – это вовсе не узы брака, который является экономическим и социальным институтом). Беатриче умерла в 1290 году.
Аристократическая концепция поэзии и приверженность принципам рыцарской любви показывают, насколько на тот момент Данте были близки рыцарские принципы и идеалы. Конфликты Флоренции с Ареццо и другими тосканскими городами, где у власти стояли гибеллины, вскоре предоставили славному рыцарю, которым он так мечтал стать, возможность для совершения первого ратного подвига: он участвовал в битве при Кампальдино (Campaldino) и взятии Пизанской крепости Капрона (Caprona) (1289).
После смерти Беатриче он с головой ушел в философию (Цицерон (Cicero), Боэций (Boetius), а также провел некоторое время в теологических школах, доминиканских в Санта-Мария-Новелла (Santa Maria Novella) (труды Аристотеля с комментариями Альберта Великого (Albert the Great) и святого Фомы Аквинского (St Thomas Aquinas)) и францисканских в Санта-Кроче (Santa Croce) (святой Бонавентюр (St Bonaventure). При этом он оставался полностью вовлечен в официальную жизнь правящей аристократии: в 1294 году он был среди рыцарей Флоренции, ответственных за развлечение Шарля Мартеля (Charles Martel), юного принца из рода Капетингов, с которым они сдружились.
Тогда же он женится на Гемме Донати (Gemma Donati), которая родила ему троих, или, возможно, четверых детей: Пьетро (Pietro) и Якопо (Iacopo), ставших одними из первых толкователей "Божественной комедии"; Антонию (Antonia) (сестра Беатриче, которой Боккаччо (Bocaccio), посол Флоренции, нанес визит в Равенне в 1350 году), и, возможно, Джованни (Giovanni).
После 1295 года Данте стал принимать активное участие в политической жизни Флоренции, ситуация была настолько сложной, что дело окончилось пожизненной ссылкой. Он присоединился к одной из городских гильдий (Arti),  гильдии аптекарей и врачей. Это было необходимым условием для получения доступа к административным должностям согласно "Установлениям  справедливости" демократа Джано делла Белла (1293), изначально направленным на отлучение знатных семей от власти. Позже, в 1295 году, после того, как Джано был выслан, они были пересмотрены, что позволило всем гражданам (с этого момента – и знатным) занимать должности в том случае, если они являлись членами гильдий. Прежде всего сутью этих процедур была борьба социальных классов и политических партий Флоренции. Класса было три: бывшая феодальная аристократия, отстаивающая свое право решать проблемы насилием, а не по закону, новый средний класс из числа промышленников и купцов, или "Жирный народ" (Popolo grasso), представленный Арти Маджори; и, наконец, ремесленники, или "Тощий народ" (Popolo minuto), представленный Арти Минори и склоняющийся к союзу с наиболее демократичными представителями "Жирного народа", чтобы остановить злоупотребление властью со стороны правящих семей. С 1295 года вокруг домов Черчи и Донати образуются, соответственно, две группировки: Белые, с одной стороны, объединяли часть феодальной аристократии, представителей среднего класса, поддерживающих демократическое правительство, и ремесленников; с другой стороны, Черные, вобравшие в себя большинство знатных семей и часть "жирного народа", выступающую против демократии. Когда Папа Бонифаций VIII встал на сторону Черных, рассчитывая установить свою власть над всей Тосканой, большинство "жирного народа" в страхе быть отлученными от церкви, что для них означало конец всего, постепенно отошли от дела Черчи, поскольку последние и сами не знали, что им теперь делать. Именно это вмешательство Папы в дела Флоренции сблизило Данте, некоторое время державшегося в стороне от любых партий, с Белыми. В своем отношении  к аристократической партии он разрывался между ностальгией по феодальному миру и страхом жестокостью и беззаконием. С этого момента он боролся, с одной стороны, за принципы независимости политической власти от духовной (и, как следствие этого, призывал к тому, чтобы духовенство вернулось к евангелической бедности), а с другой – за то, чтобы знатность правящего класса определялась не по праву рождения, а по уровню образования и на основании личных качеств. Он был первым членом особого совета капитана народа (1295-1296), затем – Совета ста (1296) и одного из двух Советов капитана (1297). Он в мае 1300 стал послом в Сан-Гиминьяно и сразу после этого (15 июня – 14 августа) был назначен в Совет приоров – главный правящий орган города. Вскоре он и его коллеги вступили в открытый конфликт с Бонифацием VIII, отказавшись аннулировать приговор, вынесенный их предшественниками трем флорентийским банкирам, подозревавшимся в попытке передачи Флоренции во власть Папы.
В Совете ста он следовал своей бескомпромиссной политике по отношению к папскому вмешательству, и в 1301 году его и двух других послов отправили в Рим для того, чтобы выяснить намерения Бонифация VIII относительно Карла Валуа, которого Папа незадолго до того призвал на помощь в надежде вновь завоевать Сицилию, утерянную герцогами Анжуйскими (Anjou), и разрешить конфликт его конфликт с Флоренцией. Папа отослал двух других послов, дав им неопределенные обещания, и использовал все возможные уловки, чтобы задержать Данте в Риме. Промедление было смерти подобно: Данте едва успел прибыть во Флоренцию, прервав свою миссию, когда Карл Валуа начал возвращать из ссылки лидеров Черных, которые силой захватили власть и выслали из страны сотни своих противников. Особая процедура позволила Черным открыть расследование деятельности Совета приоров, которым официально кончался каждый двухлетний срок их правления. Данте был несправедливо обвинен в присвоении общественных средств, ему пожизненно было запрещено занимать административные должности, к тому же его приговорили к двухлетней ссылке и штрафу. Поскольку штрафа он не уплатил, 10 марта 1302 года его заочно приговорили к сожжению на костре. Во Флоренцию он больше не вернулся.

Вначале он присоединился к изгнанным Белым в их тщетных попытках силой войти во Флоренцию и написал прекрасное письмо в их защиту, обращенное к кардиналу Никколо да Прато (Niccolo de Prato), когда ему проручили стать посредником в переговорах с новым Папой Бенедиктом XI. Провал этой миссии и окончательное поражение Белых в битве при Ластре (La Lastra) (1304), в которой он отказался принимать участие, только укрепили его нарастающее презрение к своим товарищам по ссылке и желание "остаться самому себе клевретом" ("Рай", XVII). После этого он вел жизнь скитальца. Нет точной информации о том, куда он ездил, но без сомнения, он побывал в Вероне с Бартоломео делла Скала (Bartolomeo Della Scala), в Венеции, в Болоньи, в Луниджану (Lunigiana) (1306) с семейством Маласпина (Malaspinas) и в Лукке (Lucca). Известно, что в 1307 году он был в Париже. Есть мнение, что он мог встречаться с Жаком де Моле, Великим магистром Ордена тамплиеров, незадолго до его ареста. О целях этого свидания ничего не известно, но скорее всего это было связано с членством Данте в ордене ‘Fedeli d’Amore’. В своих  посланиях Чино де Пистойа (Cino de Pistoia) и Мороэлло Малспина (Moroello Malaspina), относящихся к этому периоду и утерянном произведении Popule meus, quid feci tibi? (Народ мой, что сделал я тебе?), Данте пытался вернуть уважение своих сограждан, говоря о духовной и интеллектуальной значимости произведений, над которыми он работает The Banquet ("Пир") и De vulgari eloquentia ("О народном красноречии").

И хотя некоторые исследователи датируют первые песни "Ада" 1306-1308 годом, видение истории, одновременно пророческое и апокалипсическое, которое чувствуется в "Божественной комедии" (особенно в "Раю"), обусловлено трагическим завершением политического эксперимента, который наблюдал Данте: избрание Генриха VII Люксембургского на императорский престол, его падение и смерть. Данте возлагал на него все свои надежды и веру в духовное и политическое восстановление Флоренции, Италии и всего человечества. Когда в 1310 году Генрих объявил о своем намерении отправиться в Рим для коронации, Данте, бросая вызов папской власти и французской монархии, враждебно настроенным по отношению к Генриху VII, не жалея сил писал длинные, исполненные редкой страстности, послания итальянским правителям - сначала в защиту императора, а затем – против мятежных флорентинцев. Наконец, он обратился к самому императору, убеждая его сломить сопротивление Флоренции силой оружия, и за это его лишили права на амнистию, объявленную тем, кто находился в изгнании, когда войска императора стали приближаться к городу. В 1313 году смерть Генриха положила конец великим надеждам Данте. С этого момента он целиком посвятил себя написанию своей поэмы - правда, еще раз вмешавшись в политические события в 1314 году, когда состоялся конклав итальянских кардиналов, посвященный смерти Климента V. В "Послании к флорентийскому другу", написанном в 1315 году, он со всей гордостью поэта и гражданина презрительно отвергает новое предложение об амнистии, сделанное Флоренцией на определенных условиях (штраф и публичные извинения). Когда спустя несколько месяцев была объявлена новая амнистия, он просто не отреагировал, и его смертный приговор был подтвержден и распространен на его детей. В это время он жил в Вероне под покровительством Кангранде делла Скала (Cangrande Della Scala). Неизвестно, когда именно он перебрался в Равенну ко двору Гвидо Новелло да Полента  (Guido Novello da Polenta).В это время по Италии начали ходить первые экземпляры "Ада" и "Чистилища", снискав автору огромную славу, о чем свидетельствуют два эклога на латыни, которые около 1319 года адресовал ему Джованни дель Виргилио (Giovanni Del Virgilio) из Болонского университета. Данте отклонил предложение покинуть Равенну и перевести бессмертную поэму на латынь, утверждая, что ему нужна только та слава, которую принесут ему произведения на родном языке. В 1320 году в одной из церквей Вероны он читает трактат "О земле и воде" (Quæstio de aqua et terra), который демонстрирует широту его познаний в науке и философии. 14 сентября 1321, завершив миссию в Венеции и вернувшись в Равенну, он умирает.

Его произведения

Ранние "Стихи" Данте, навеянные любовными переживаниями, рисуют картину его школьного образования в духе основных литературных тенденций того времени.  Помимо стихотворений, попавших позже в "Новую жизнь", они включали около тридцати сочинений, от двух поэтических состязаний с да Майано до сонета Un di si venne a me Malinconia. В них Данте следует утонченным рыцарским идеалам поэзии Прованса, однако экстраполирует их через буржуазную структуру цивилизации "communale" и, согласно последним литературным традициям Италии,  пропускает через фильтр родного языка: от Сицилийской школы до Гвиттоне д’Ареццо и dolce stil nuovo. От виртуозного стихосложения к эстетике красоты, от песни к балладе и затем к сонету - Данте становится все ближе к dolce stil nuovo. Он развивает аристократическую "легенду о любви", сначала заимствуя трагические тона у Кавальканти (например, в E’m’incresce di me и Lo doloroso amor), а затем, хотя и не без помощи Гвидо Гвинидзелли (Guido Guinizelli), переходя к более лисной и, гланое, более повествовательной форме.

Повествовательный элемент, составившая – то, что прежде всего отличает "Новую жизнь"(Vita nuova) от более ранней поэзии, появилась здесь "a posteriori" (1292–1293) в виде прозаических комментариев, которые совершенно буквально являются жизнеописанием поэтической и любовной жизни юного Данте. Любовь здесь представлена и как опыт, имеющий место в пространстве и времени, и как духовное "надмирное" испытание, и как основа любого поэтического воплощения.

Искупление любовью, прославленное в Vita nuova, разворачивается в четких временных границах, что подчеркивается постоянными наречиями времени: "тогда", "затем", "после" и т.д. Фактор времени имеет здесь значение решающее и необратимое, кульминация наступает в эпизоде смерти Беатриче (XXIX), после которой следует погружение автора в пучину интеллектуального и эмоционального отчаяния. Описания мест так же точны, хотя и обозначаются условно (не Флоренция, а город; не Арно, а река и т.д.). И при этом каждый момент любовного увлечения, точно обозначенный во времени и пространстве через слова и цифры, именно через них становится воплощением трансцедентности. Беатриче – посланница небесной красоты, спасение, которое она несет поэту, обеспечивает и спасение его души. Впервые она является ему, когда ей девять, в следующий раз – девять лет спустя и т.д. "Ей девять лет, и это, надо сказать, чудо, квадратный корень которого, иными словами – корень чуда, есть ничто иное, как Святая Троица". Наконец, вслед за юношескими стилистическими экспериментами, Данте находит в любви даже не новое вдохновение, а  настоящую raison d’etre своей поэзии. Его счастье влюбленного – это счастье самовыражения: "Мое блаженство - в словах, восхваляющих мою госпожу" (XVIII). Блаженство восхваления совпадает восхвалением Блаженства (Беатриче). И все же, хотя вознесение Беатриче на небеса логически завершает ее путь как символического существа, сошедшего с них и должного вернуться туда и там остаться, то ее земная смерть заставляет сраженного болью поэта забыть о своей божественной миссии и обратиться внутрь своей души. В сущности, новый женский персонаж (donna gentile или "прекрасная дама"), которая появляется в конце "Новой жизни", является лишь бледным подобием Беатриче (Беатриче незаменима) и ее роль – только утешение. Новая любовь - прежде всего, любовь к самому себе, жалость к самому себе; измена не Беатриче, а божественному откровению, посланному с нею, с которым Данте открыл глубины духовного познания. Того познания, которое в "Божественной комедии" позволяет сказать Данте о Беатриче то, "что никогда никто не говорил о женщине", а именно, что любовь Беатриче заставляет задуматься о той "любви, что движет солнце и звезды".

Однако все эти глубины еще впереди, и после "Новой жизни" поэзия Данте, полная напряжения и смелых экспериментов, свидетельствует о постигшем его глубоком духовном и интеллектуальном кризисе. Этот период "совращения" (traviamento), философских сомнений, участия в политике и формализма предвещает грядущие скитания в изгнании. В те годы поэтические эксперименты Данте развивались в трех направлениях: во-первых, аллегоричные и поучительные "Стихи" (1293), в которых Данте выходит за пределы как "любовной идеологии", так и стилистики dolce stil nuovo, открывая образ "прекрасной дамы", которая становится символом философии, гармонии красоты и правды. Во-вторых, это поэтическое состязание с Форезе Донати (1293-1296) - обмен вполне "земными" оскорблениями и уколами, доходившими до карикатурности (нищета, воровство, сексуальная несостоятельность и т.д.). Эти стихи подтверждают желание Данте расширить свой поэтический диапазон, и возродить средневековые приемы он сумел виртуозно. Наконец, "Каменистые стихи" Rime petrose (1296), написанные с горечью, в сложной просодической технике и с трагизмом, характерными для великого прованского трубадура Арно Даниэля (Arnaut Daniel), говорят о любовной трагедии в ледяном, седерическом стиле.

Последние "Стихи" Данте (семь или восемь) датируются ранними годами его изгнания. Символизируя горечь неудачи, они говорят то о болезненном осознании того, насколько бессильна страсть при отсутствии свободы воли, то о бессилии праведного изгнанника перед фальшью и продажностью его эпохи. Оказавшись на пороге зрелости, он временно оставляет все поэтические упражнения ради духовного ("Пир") и литературного ("О народном красноречии") осознания приобретенного опыта, что заложило теоретическую основу его будущего шедевра.

"Пир" (Il Convivio), написанный между 1304 и 1307 годами, должен был состоять из 15 книг: первая – вступительная, а остальные – комментарии на 14 песен "добродетели и любви". Написаны были лишь четыре. Этот труд был посвящен "правителям, баронам, рыцарям и прочим благородным людям, как мужчинам, так и женщинам". Словно новая "Никомахова этика", "Пир" должен был создать, рядом с религиозной, современную мирскую культуру, основанную на философии и призванную обновить политические структуры и методы. Именно поэтому Данте (в книге первой) придает такое значение тому факту, что трактат написан на родном языке, а не на латыни, что было традиционно для научных трудов того времени. Помимо практических мотивов (публика, которой были адресованы произведения, не знала латыни), выбор Данте был продиктован прежде всего желанием продемонстрировать структурное и экспрессивное богатство родного языка, заложив таким образом основы для итальянской научной прозы. Во второй книге, после аллегорического описания своего духовного путешествия, пути от Беатриче к "прекрасной даме", приведшего его от рыцарского идеала к идеалу философскому, Данте, согласно схоластической доктрине, излагает иерархию небес, знаний и добродетелей, которые управляют жизнью человека, как деятельной, так и мыслительной. Третья книга – восторженный философский панегирик – демонстрирует, порой не без посягательства на ортодоксальное учение фомистов, взаимозависимость сознания и веры, знания и откровения. Книге четвертая ставит своей целью определить понятие благородства, которое рассматривается не как наследственная привилегия, а как понятие теологическое, через совершенство каждой вещи в том качестве, которое Бог определил для нее. Таким образом, благородство человека заключается в духовных и интеллектуальных добродетелях,  которые ведут его к блаженству путем совершенствования мысли и действия. Данте также в общих чертах описывает теорию, впоследствии разработанную в "Монархии": он говорит об особой миссии, которую играет имперская форма правления в истории человечества.

Трактат "О народном красноречии", написанный в одно время с "Пиром", также не был закончен. Трактат о родном языке должен был, согласно плану, составленным самим Данте (хотя он прекратил работу, не дописав второй книги), полностью описать средства выражения языка с позиций риторики, стилистики, доктрины и технических методов в соответствии со строгой средневековой иерархией стилей, унаследованной из греко-латинской риторики: от высокого, или трагического, стиля - к низкому, или комическому, через стиль элегический. Без сомнения, в трактате также должны были рассматриваться и проблемы прозаического текста. Первая книга посвящена определению "высокого языка". Данте начинает с того, что сравнивает этот язык, тот, которому учат людей их няньки, и для которого характерно отсутствие строгих правил, с "грамматикой", преподаваемой в школах и систематизированной в силу литературного использования: с латынью. Родная речь благороднее грамматики, ввиду того, что она ближе к природе. Единственное, что нужно, чтобы раз и навсегда доказать ее превосходство - систематизация. Однако для того, чтобы это сделать, необходимо сначала определить сам язык. Во времена Вавилонской башни изначальный язык Адама и Христа был разделен на три: греческий, германский и южный, который, в свою очередь, разделился на языки Ок (Окситанский), Оил и итальянский, позже разделившийся на 14 региональных и бесчисленное множество местных диалектов, которые рассматривает Данте. Так как каждый из этих диалектов по-своему достоин столь же, сколь и не достоин быть взятым за образец, Данте предпочитает рациональность и четкость, но не за счет грамматики, которая неестественна, а за счет лингвистической системы, основанной на последних поэтических традициях Италии, от сицилийцев до "stilnovisiti" и самого Данте. Во второй книге он подробно описывает область стилистической значимости "народного красноречия", которое говорит о воинской славе, торжестве любви и добродетели, и делает это, точно так же, как и его собственная поэзия, в соответствии с современными канонами красноречия.

Хотя "Послания" (Epistles), совпавшие по времени с "Монархией" свидетельствуют о том, как сильно Данте был увлечен политикой и о том, какие надежды он возлагал Генриха VII, избранного императором, этот трактат (написанный на латыни) прежде всего посвящен строгим теоретическим построениям. Развивая тезисы, в общих чертах представленные в "Пире", в первой книге он говорит о совершенстве института монархии, без которого невозможны мир и счастья человечества, а во второй книге доказывает, что Римская империя, превратившаяся в Священную Римскую империю, - историческое воплощение всемирной монархии. Наконец, в третьей книге он заимствует у Аверроэса идею независимости временной власти от духовной, которую Папа должен использовать исключительно с целью возвращения Церкви к евангелической бедности.

"Божественная комедия"

Появившись на рассвете итальянской народной поэзии, "Комедия", ставшая "Божественной комедией" (La Divina Commedia) в комментариях первых толкователей, на протяжении всей истории итальянской литературы оставалась "исходной книгой" (которой не было, скажем, во французской литературе). Данте замышлял ее не менее, чем "Книгой книг", вкладывая в нее апокалиптическое видение конца истории и пророчество о том, что человечество стоит на пороге перерождения, - иными словами, он видел ее как Итог в риторическом, поэтическом, духовном, политическом, историческом, философском, научном и теологическом смысле. В этом отношении, само название "Комедия" (традиционно объясняемое поступательной структурой поэмы, от "отрицательного" к "положительному", от Ада к Раю) лишь частично оражает "всеобъемлющую" картину, созданную в поэме как выразительными средствами, так и самой идеей, вдребезги разбивающими строгие категории средневековой риторики. Кроме того, Данте предпочитает этому определению название "священная поэма" ("Рай", XXVI), т.е. расшифровку и раскрытие высшего порядка вещей через противоречия человеческой истории с ее последующим завершением в вечности. На самом деле, гораздо ярче, чем в этих "комедийных" приемах, как бы великолепны они не были (особенно в Восьмом круге, "Ад", XVIII–XXX), это проявляется в двойственной структуре "Божественной комедии", повествовательной и поэтичной, и в том, насколько Данте расширил использование языка – вот где по-настоящему проявляется "реализм" Данте, и именно на это указывал Сангинети (Sanguineti). И в этом стремлении полностью отобразить жизнь и историю через "надмирные" понятия, даже больше чем трагические и глубокие уроки Вергилия, его воображаемого проводника в путешествии по загробному миру, Данте вдохновляет Библия, о чем он сам пишет в письме Кангранде делла Скала (Cangrande Della Scala, 1316-1317), посылая ему "Рай". Его идеал – достигнуть в библейской мощи слова, ее полисемии. Несмотря на бесконечную многозначность "Божественной комедии" в сравнении с предыдущими трудами Данте, она остается образцом аллегорической поэзии. За исключением самых первых песен "Ада", изображение никогда не сводится к чистому символу; напротив, нет, именно между реализмом и символизмом, как между двумя полюсами, рождается особое поэтическое "напряжение", повествовательное и вместе с тем метафоричное.

Состоящая из 3 циклов по 33 песни каждый (плюс вступительная песнь), "Божественная комедия" подробно описывает вымышленное путешествие Данте по загробному миру, совершаемое под покровительством трех святых женщин - Марии, Св. Люсии и Беатриче в юбилейном 1300 году. Путешествие начинается в ночь с Великого Четверга на Страстную Пятницу, и заканчивается в Чистилище в Великую Среду (в Раю время бесконечно и больше не имеет значения). После Энея, отправившегося туда в поисках подтверждения великой миссии Римской Империи, и Святого Павла, проповедника христианской веры, Данте стал третьим человеком, которому была дарована возможность путешествовать в загробном мире: он должен напомнить порочному человечеству об угодном Богу нерушимом союзе двух институтов – Церкви и Империи.

Ад - бездна, возникшая на месте падения Люцифера, - приняла форму гигантской воронки, в центре ее широкой части находится Иерусалим (место Страстей Христовых), а нижняя точка уходит в центр земли – место, где полная темнота отрицает Бога, который есть Свет. Ад разделен на девять концентрических террас, или кругов. Напротив Иерусалима возвышается гористый остров – Чистилище, произошедший из масс земли, поднявшихся после падения Люцифера. Основание этой горы (Предчистилище), погружается в облака, над которой возвышается пик Чистилища, разделенный на 7 террас, или уровней, и на его вершине раскинулось роскошное плато Земного Рая, откуда Данте и Беатриче по очереди возносятся через 9 небес Рая в эмпиреи.